Рецензия на «Надежду»: корейский триллер теряется в бесконечных сценах действия
Новый южнокорейский триллер «Надежда» столкнулся с главным художественным противоречием: фильм одновременно стремится впечатлить масштабом и экшеном и при этом глубоко теряет напряжение, когда его центральный монстр появляется в кадре. Режиссёр и сценарист На Хон‑джин, ранее известный работой над «Преследователем», выстраивает долгое вступление, напоминающее гибрид монстр-муви и полицейской процедуры, но затем фильм погружается в тяжёлую, почти бесконечную серию погонь и перестрелок, которые разрушают накопленное ранее напряжение.
Долгая завязка — самое удачное в картине. Шеф полиции небольшого отдалённого корейского поселения Бом-сок (исполнитель роли Хван Чжон‑мин) расследует случай расчленённого быка на окраине города и отправляет своего кузена Сын‑ги (Чо Ин‑сун) проследовать по следу предполагаемого хищника. Первоначально героям кажется, что виновником может быть тигр. Вернувшись в деревню, Бом‑сок обнаруживает опустошённое, разрушенное место — гораздо более масштабные и разрушительные разрушения, чем мог бы причинить обычный хищник.
До почти часа экранного времени создатель ведёт зрителя по заваленным улицам, переулкам и разрушенным лавкам, показывая детализированную сценографию, полную обломков и пустоты. Атмосфера запустения настолько убедительна, что местами напоминает видеоигру без NPC: вокруг только несколько трупов и группа любительских охотников на монстра, которых быстро устраняет невидимая сила. И в тот момент, когда режиссёр наконец раскрывает существо, уступаешь ожиданию — но экранная реализация оказывается разочарованием: CGI‑монстр, появляясь, «высасывает» из фильма воздух, и затем снова и снова возвращается в центр действия, не добавляя глубины.
После появления антагониста картина резко даёт газ: впервые запускается длинная серия перестрелок и погонь, где монстр убивает всех второстепенных персонажей с лёгкостью, но регулярно промахивается по главным героям, которые, несмотря на ураганную скорость и разрушительную мощь чудовища, каким‑то образом остаются неуязвимы вплотную к нему. Персонажи бесконечно бегут, ездят верхом или на машинах, стреляют сотнями пуль, однако действия кажутся одновременно и френетичными, и вялотекущими.
Фильм делает паузу в середине, но этот «тихий» второй акт почти не используется для проработки персонажей, укрепления отношений между выжившими или закладывания конфликтов, которые могли бы оправдать финальные повороты. Почти единственный побочный сюжет — напряжение между Бом‑соком и местным охотником из‑за их причастности к ужасной аварии — так и не развивается. Характеры даны фрагментарно и порой непоследовательно: Бом‑сок сперва предстает как нелепый неумёха, а спустя час внезапно шагает по полю боя подобно рамбообразному герою.
Некоторая экшен‑хореография и операторская работа в картинах впечатляют, но в центре постоянно остается «кривой» цифровой монстр, который подрывает эффект. Повторяющаяся структура сцен проста: монстр бежит на людей — люди стреляют — все промахиваются — повтор. Такая механическая схема утомляет уже после нескольких повторов, не говоря о десятках — и визуально монстр не оправдывает такого количества показов.
В финале фильм вдруг вводит новые сюжетные элементы и идеи, будто намечая продолжение, однако большинство этих новшеств невнятно появляются лишь в концовке и не были должным образом подготовлены ранее, что оставляет историю незавершённой и не даёт удовлетворительного разрешения. Технически большинство CGI в «Надежде» нельзя назвать блестящими, но главная проблема не только в качестве спецэффектов, а в их количестве и однообразии.
Фильм длится значительное время и при этом сводится к повторяющемуся набору сцен, из‑за чего впечатление от отдельных удачных фрагментов легко теряется. В результате картина выглядит одной из самых одноплановых в недавней порции экшен‑фильмов: идей для развития хватает, но они не получают достаточно экрана и связки, чтобы придать всему происходящему смысловую и эмоциональную глубину.
Таким образом «Надежда» остаётся примечательной прежде всего как демонстрация режиссёрского амплуа На Хон‑джина и как визуально насыщенная, но структурно и драматургически слабая попытка совместить монстр‑муви с масштабным экшеном. Фильм умеет строить атмосферу запустения и умеет снимать большие сцены столкновений, но теряет зрителя там, где стоило бы экономить на показе монстра и наращивать психологическое напряжение.